Новости

Разумные сроки и налоговые уголовные производства — быть ли им когда-то вместе?

12.11.2019 / 10:50

Никита Задорожный, адвокат ID Legal Group


Не такие уж и давние изменения в УПК Украины об установлении сроков досудебного расследования после внесения сведений в ЕРДР подарили надежду на то, что эра бесконечных налоговых уголовных производств (а значит и негативных последствий мер их обеспечения) отошла в прошлое.

Но как обычно происходит, практикой правоприменения было доказано, что реальных изменений как таковых не произошло, поскольку оказалось, что продлить срок досудебного расследования, сведения о котором внесены в ЕРДР после 15.03.2018 г., не намного сложнее, чем вообще не переживать о его продолжении в производствах, открытых до 15.03.2018 г. — дата, с которой связывается момент вступления в силу соответствующих изменений.

Итак, попытки заставить сторону обвинения вкладываться в конкретно определенные УПК Украины сроки и прекратить издевательство над отечественной бизнес средой, осуществляя досудебные расследования по фактам совершения налоговых преступлений «неустановленными должностными лицами» предприятий (в т.ч. тех, где единственным должностным лицом является их директор) почти в 100 % случаев остаются тщетными.

Впрочем, представители адвокатского сообщества, не желая мириться с таким положением вещей, время от времени пытаются донести до понимания как стороны обвинения, так и судейского корпуса то, что даже в случае, когда действующий УПК Украины не определяет для срока осуществления досудебного расследования конкретного значения его продолжительности или разрешает неоднократно продолжать конкретно определенный срок, он неизменно и обязательно должен соответствовать критерию разумности, то есть быть таким, который объективно необходим для совершения процессуальных действий и принятия процессуальных решений.

При этом адвокаты приводят, казалось бы, более чем разумные доводы, как то: не совершение в течение длительного (2 — 3 года и более) срока без каких-либо уважительных причин никаких действий с изъятым во время обыска и арестованным имуществом, признанным вещественными доказательствами, никак нельзя назвать оправданным и разумным. Ведь в ходатайстве об аресте имущества прокурор еще бы немного — и поклялся, что с помощью этих вещественных доказательств он с легкостью и в кратчайшие сроки получит столько информации, что ни один «преступник» не избежит заслуженной ответственности. В особо «запущенных» случаях по уголовным производствам с определенного момента вообще не проводится никаких следственных и других процессуальных действий и такому факту тоже не находится ни одного разумного объяснения. А если следственные действия не проводятся, то верным возникает вывод о том, что доказательств по делу уже достаточно, и можно сообщать о подозрении и вскоре завершать досудебное расследование.

В таких обстоятельствах логично было бы рассчитывать на понимание и поддержку следственных судей, которые, вроде бы и призваны осуществлять судебный контроль и без лишних проволочек защищать безосновательно нарушенные права лиц, которых тем или иным образом «зацепило» уголовным производством.

Но действительность и в этом случае существенно отличается от логических выводов.

Так, не желая признавать очевидное, подавляющее большинство следственных судей даже со ссылкой (хотя и безотносительной) на практику ЕСПЧ, в частности, Решение ЕСПЧ по делу «Dombo Beheer B.V. v. The Netherlands» от 27.10.1993 г., занимается тем, чтобы не поставить сторону обвинения в существенно невыгодное положение относительно другой стороны. При этом, конечно, в соответствующих постановлениях ничего о том, какую именно «вторую сторону» следственный судья подразумевает, ведь при отсутствии сообщения о подозрении в производстве есть только одна (по мнению следственного судьи — едва не потерпевшая) сторона и это сторона обвинения. Не говорится также и о том, каким образом соблюдение требований разумности при расследовании может сделать положение стороны обвинения невыгодным. Примером такого подхода является определение следственного судьи Печерского районного суда от 14.02.2019 г. по делу 757/5895/19-к.

Но случаются и другие случаи, которые вселяют надежду на то, что когда-нибудь найдется тот первый законник, который предпочтет принцип верховенства права перед формальным подходом к осуществлению судебного контроля и заставит следователей и прокуроров соблюдать процессуальную дисциплину. Возможно, и законодатель придет на помощь следственному судье, устранив любые сомнения прямым указанием на наличие у следственных судей соответствующих полномочий (в существовании которых и в настоящее время мы лично не сомневаемся).

Впрочем, это надежда на будущее, а пока имеем только первые «ростки». Так, в постановлении от 16.01.2019 г. по делу № 760/33215/18 следственный судья отметил буквально следующее: «Хоть в целом промедление с проведением оперативного досудебного расследования и не было опровергнуто прокурором или следователем, а предоставление на осмотр постановления о назначении экспертизы, принятой уже после обращения заявителя с данным ходатайством, суд рассматривает лишь как попытку создания вида наличия следственных действий в уголовном производстве, следственный судья все же лишен возможности установить любые сроки для принятия прокурором процессуального решения в данном уголовном производстве».

Таким образом, в настоящее время не стоит рассчитывать на возможность добровольного или принудительного соблюдения стороной обвинения разумных процессуальных сроков, но и оставлять соответствующие попытки также не стоит. Никто вместо нас формировать необходимую нам практику не станет. Однако, ограничиваться только этим аспектом не следует, поскольку действующий УПК Украины предусматривает достаточное количество способов, комплексно применяя которые можно заставить сторону обвинения работать в соответствии с законом. О некоторых из них мы писали в наших предыдущих публикациях.

«Горячие линии»

Дата: 26 декабря, четверг
Время проведения: с 14:00 до 16:00
Контактный номер: (044) 501-06-42