Интервью

Владимир СИДЕНКО: «Война — это всегда высокие политические риски, финансовое перенапряжение экономики, потеря части производства»

Несмотря на то что весь мир осознает: против агрессии России Украина не выстоит — на помощь большую, чем экономические санкции по отношению к РФ, мы рассчитывать не можем. И хотя санкции третьего уровня, по мнению зарубежных и отечественных экспертов, серьезно ударят по государству-агрессору, изменить поведение захватчика вряд ли удастся. Следует ли рассчитывать на экономический рост от милитаризации отечественной экономики, что может сдерживать Россию в ее агрессивном применении энергетического оружия по отношению к Украине? Своей точкой зрения на эти и другие вопросы делится доктор экономических наук, член-корреспондент Национальной академии наук Украины научный консультант Центра Разумкова Владимир СИДЕНКО.


В. — Владимир Романович, отношение обычных украинцев к экономическим санкциям, даже самым жестким, становится все более скептичным. Ведь от этих мер мы ожидаем очевидного эффекта: проснуться утром и наконец услышать, что на востоке нашего государства воцарилась тишина. Как по Вашему мнению, не выглядят ли эти ожидания по меньшей мере наивными? Существуют ли вообще настолько жесткие экономические аргументы, которые способны быстро отрезвить Кремль?

В. Р. — Ожидать большого незамедлительного эффекта от санкций действительно не следует. Во-первых, они и по сей день все еще являются выборочными, касаются отдельных лиц и отдельных компаний или определенных операций по выходу на финансовые рынки и не имеют пока что системного разрушительного влияния на российскую экономику. Да и принимают их, на мой взгляд, с некоторым опозданием относительно развития событий. Я считаю, что в краткосрочном периоде (до года) экономика России способна пережить, хотя и с некоторыми потерями, принятые до этого дня санкции. Тем более что размер страны (объем ВВП в 2013 году превысил 2 трлн. дол. США) и большие объемы накопленных валютных резервов (464 млрд. дол. по состоянию на 5 сентября этого года) дают определенное пространство для маневра. Другое дело, что принятые ограничительные меры служат причиной бегства из России западного капитала, блокируют передачу новейших технологий для энергетического сектора — так что долгосрочное их негативное влияние будет однозначно серьезным. И РФ, очевидно, рассчитывает, что ее украинская кампания принесет результаты еще до того, как настанут системные нарушения в функционировании российской экономики.

Но главная проблема с санкциями состоит в том, что с помощью сугубо экономических аргументов практически невозможно изменить поведение государства, общество которого находится под влиянием мощного идеологического фактора тоталитарной природы, уже получившего название «рашизм». Ведь подсознательные инстинкты, активированные агрессивной российской пропагандой, подавляют рациональное мышление и осознание негативных последствий нынешнего политического курса руководства России. Скорее всего, должно пройти определенное время, чтобы настали масштабные потери, прежде чем состоится прозрение на высшем политическом уровне РФ. По крайней мере, Украина должна исходить из того, что негативное влияние российского фактора будет продолжительным.

В.По словам Президента Украины Петра Порошенко, уже до конца текущего года будут выделены миллиарды гривен на обновление вооружения и военной техники. Следует ли делать ставку на то, что оборонная отрасль даст импульс украинской экономике?

В. Р. — Восстановление отечественного ВПК действительно может иметь положительное влияние на процессы восстановления в украинской экономике. Ведь оборонная отрасль не только предъявляет существенный спрос на продукцию многих гражданских отраслей, способствуя их росту, но и служит определенным технологическим «локомотивом», создавая заказ на продуцирование высоких технологий.

Однако делать ставку на милитаризацию украинской экономики в целом не следует. Ведь мы имеем печальный опыт в этом плане бывшего Советского Союза и, наоборот, положительный опыт быстрого высокотехнологического роста таких стран, как Германия, Япония и Южная Корея, которые избегали милитаризации своих экономик, полагаясь на военное прикрытие со стороны США или — в случае Германии — НАТО.

Поэтому здесь должна быть определенная взвешенность на основе соблюдения принципа разумной достаточности исходя из реального наличия внешней угрозы. В любом случае мы не должны дать втянуть себя в изнурительную гонку вооружений с Российской Федерацией.

В.Можно ли сказать, что с Россией на сегодня у нас полностью закрыт экспорт? По каким экономическим направлениям украинский бизнес сотрудничает с государством-агрессором?

В. Р. — Я не знаю, откуда взялось впечатление, что у нас экспорт с Россией полностью закрывается. Экспорт на территорию нашего северо-восточного соседа действительно претерпел в последние месяцы значительные потери. Так, согласно данным Государственной службы статистики Украины за шесть месяцев этого года, украинский экспорт товаров в Россию сократился в целом на 23,3% по сравнению с аналогичным периодом 2013 года. По отдельным позициям потери являются критически большими: по мясу и съедобным субпродуктам — 65,6, жирам и маслам — 44,2, сахару и кондизделиям из сахара — 78,5, какао и продуктам из него (например, шоколадные конфеты) — 44,2, органическим химическим соединениям — 52,0, железнодорожным локомотивам — 57,1%.

Но произошло такое радикальное сокращение вовсе не из-за ограничительной политики со стороны Украины, а вследствие применения со стороны РФ дискриминационных ограничительных мер в торговле, под которые попали многие ведущие позиции отечественного экспорта в Россию, а иногда (для некоторых поставок химических товаров) это обусловлено влиянием сверхвысоких цен на российский импортный газ, служащий сырьем при производстве. Более того, даже при весьма неблагоприятных условиях ведения торговли отдельные поставки в Россию, наоборот, расширились: по рыбным продуктам — на 57,5, различным пищевым продуктам — на 58,2, рудам — на 41,7, фармацевтическим товарам — на 10,7, мебели — на 7,2, по группе «летательные аппараты» — на 92,4%.

Следует понять, что Украина ведет борьбу с государством-агрессором, а не с отечественными предприятиями и их работниками, сориентированными преимущественно на российский рынок. И вообще, торговля — это не подарок стране-партнеру, а условие получения взаимной выгоды обеими сторонами. И соответствующие поставки направляются украинскими экспортерами не в адрес государственных органов Российской Федерации, осуществляющих агрессию, а в пользу соответствующих коммерческих организаций, которые совсем не обязательно причастны к осуществлению нынешнего политического курса России. Было бы неправильным наказывать весь российский народ за агрессию Путина и его сторонников.

Другое дело, если речь может идти о поставках продукции оборонного или так называемого двойного назначения: такие поставки должны быть остановлены и для этого уже были приняты соответствующие официальные решения на высшем государственном уровне. Кроме того, очевидно, должна быть ограничена деятельность тех компаний, в отношении которых доказаны факты участия в обеспечении и финансировании террористической, сепаратистской деятельности и осуществлении действий, нарушающих территориальную целостность страны и представляющих угрозу национальной без-опасности, — согласно вступившему в силу Закону Украины «О санкциях». Все ли поставки подобного рода сегодня уже прекращены? Наверное, нет. Но это поле для деятельности соответствующих компетентных органов, а не для публичных дебатов. Принятие санкций требует взвешенного профессионального подхода, а не эмоций.

В.Каковы наши экономические потери по тем направлениям, где закрыт российский экспорт? Насколько быстро можно их компенсировать на рынках ЕС?

В. Р. — Бесспорно, даже частичное закрытие российского рынка для украинских товаров создает довольно ощутимый негативный эффект для нашей экономики. В целом за полгода утрачено свыше 1,7 млрд. дол. товарного экспорта на российский рынок. В годовом выражении это может составлять около 3,5 млрд. дол., или приблизительно 3% 177,4 млрд. дол. украинского ВВП за 2013 год, причем вследствие более чем 50-процентной девальвации гривни по отношению к доллару США в этом году потенциальные потери относительно прогнозируемого уровня ВВП 2014 года, выраженного в текущих долларах, будут большими — до 5%.

Конечно, частично эти потери могут быть компенсированы за счет выхода на другие рынки сбыта, в том числе на рынок ЕС. Так, Европейский Союз, даже не ожидая ратификации Соглашения об ассоциации с Украиной, ввел в апреле текущего года на временной основе одностороннюю отмену импортной пошлины для украинских товаров на основании положений, согласованных в рамках Соглашения о свободной торговле с Украиной. Можно ожидать, что общий выигрыш для нашей страны благодаря этому будет составлять около 487 млн. евро в год.

Однако следует иметь в виду, что возможности по компенсации потерь на российском направлении неодинаковы для разных секторов экономики. Например, относительно больше шансов у украинского аграрного сектора — при условии успешного овладения европейскими процедурами подтверждения соответствия критериям безопасности потребления, установленным в ЕС. Намного сложнее задача выхода на европейские рынки машиностроительной продукции из-за несоответствия многих видов украинской продукции техническим регламентам ЕС и значительного отставания в технологическом уровне, что требует существенных инвестиций и времени для осуществления структурной и технологической перестройки производства. Такие меры рассчитаны на три-пять лет.

В.Владеете ли Вы информацией о том, насколько пострадала инвестиционная привлекательность Украины из-за войны на востоке?

В. Р. — Инвестиционная привлекательность Украины и до войны на востоке была на невысоком уровне из-за всеобъемлющей коррупции, отягощающих регулятивных процедур, высокого уровня инвестиционных рисков, что является следствием существенных искажений в развитии рыночных институций. Однако были ожидания, что приход к власти демократических сил и подписание Соглашения об ассоциации с ЕС станут переломным моментом, после которого в Украину будет поступать мощный поток частных инвестиций. Но война на востоке скорректировала этот сценарий. Война — это всегда высокие политические риски, финансовое перенапряжение экономики, потеря части производства. Именно поэтому, несмотря на выделение Украине существенной финансовой помощи со стороны международных финансовых организаций (только по линии МВФ уже выделены два транша кредита «стенд-бай» в целом почти на 4,5 млрд. дол.) и отдельных стран-доноров, общий кредитный рейтинг страны, который оценивается ведущими рейтинговыми агентствами мира (S&P, Moddy’s, Fitsch), остается критически низким. И это, безусловно, не только блокирует процесс поступления инвестиций в Украину, но и влечет за собой их отток за рубеж. Так, если в течение января — июля 2013 года чистый приток прямых инвестиций по платежному балансу Украины составлял 2588 млн. дол., а в целом за 2013 год — 4079 млн. дол., то за январь — июль 2014 года произошел их отток в размере 836 млн.дол., хотя в июле уже был достигнут положительный баланс движения инвестиций в объеме 169 млн. дол. 

Такую ситуацию с инвестиционным климатом нужно исправлять, поскольку если ограничительные финансовые меры, которые осуществляются в контексте стабилизационной программы «стенд-бай» МВФ, не будут поддержаны активизацией инвестиционной деятельности, они могут углубить депрессивное положение экономики. Рецептом здесь должна стать активизация институционных преобразований, очерченных в Соглашении об ассоциации Украины с ЕС. Но, разумеется, без решения вопроса российской агрессии достичь успеха в привлечении инвестиций невозможно.

В.Сегодня не только Украину, но и большинство западных государств политика России заставила задуматься, как вырваться из энергетической зависимости от нее. Имеет ли Украина соответствующий общегосударственный план?

В. Р. — В июле 2013 года Кабинетом Министров Украины была принята Энергетическая стратегия Украины на период до 2030 года, среди целей которой определено повышение энергетической безопасности государства, а среди основных задач — диверсификация внешних источников поставок энергетических продуктов. В том числе прогнозируется, что импорт энергоресурсов уменьшится с 70,9 млн. т условного топлива в 2010 году до 61,5 млн. т в 2015 году, 57,7 млн. т — в 2020, 51,7 млн. т — в 2025  и 34,1 млн. т — в 2030 году. Соответствующие цифры по природному газу — ключевому фактору зависимости от России — должны были составлять по базовому сценарию: в 2010 году (факт.) — 36,6 млрд. м3, 2015 — 33,7 млрд. м3, 2020 — 27,1 млрд. м3, 2025 — 20 млрд. м3, в 2030 году — 5 млрд. м3.

Были предусмотрены и меры по диверсификации источников поставки  природного газа, в частности по таким направлениям:

  • импорт сжиженного природного газа (СПГ) из стран, которые традиционно экспортируют СПГ в Европу (например, Египет, Алжир или Катар);
  • импорт газа из Азербайджана через газопровод «Белый поток» или в сжиженном виде через СПГ-терминалы;
  • поставки газа из Европы путем использования имеющейся инфраструктуры в реверсном направлении (Германия — Чехия — Словакия или Турция — Болгария — Румыния).

Российская агрессия поставила на повестку дня необходимость пересмотра вышеперечисленных мер, поскольку в нынешних условиях нет времени для постепенного уменьшения зависимости от поставок из России. И сегодня подготовлены (в том числе при участии экспертов Центра Разумкова) соответствующие предложения в рамках проекта Концепции энергетической стратегии Украины до 2020 года, которые позволят оптимизировать энергетическую политику Украины в новых условиях. Они будут, в частности, исходить из приоритета мер кардинального повышения энергоэффективности снижения энергоемкости ВВП на 20%, существенного роста собственной добычи энергоресурсов, диверсификации внешних поставок и активизации использования новых источников энергии. Кроме того, законодательно оформленная возможность привлечения компаний США и ЕС к управлению украинской газотранспортной системой может стать фактором, который должен сдерживать Россию в ее агрессивном применении энергетического оружия в отношении Украины.


Беседовала Инна ГОЛОВКО

«Горячие линии»

Дата: 1 ноября, четверг
Время проведения: с 14:00 до 16:00
Контактный номер: (044) 501-06-42